Каждый день работники ДМК, приближаясь к центральной прходной, проходят мимо Аллеи трудовой славы металлургов имени Николая Андреевича Волобуева. Тем не менее, многие, в особенности молодежь, будут поставлены в тупик вопросом – кем был этот человек, в честь которого назвали Аллею.

Мемориальная доска с именем Волобуева ежедневно попадается на глаза, но воспринимается как часть окружающего пейзажа – мимо нее проходят и оставляют за спиной без лишних размышлений. В принципе, ничего удивительного. В наше время у всех хватает собственных проблем – куда тут еще думать о человеке с мемориальной доски – тут бы смену отработать. И все же, как бы там ни было, Волобуев – это часть истории нашего города, и тем более – завода, директором которого он был в течение 7 лет. Но и это все-таки звучит неубедительно – директоров на заводе было более чем достаточно; в сравнении с Волобуевым, некоторые руководили и дольше. Однако Николай Андреевич выделяется среди них очень сильно. Он был особенным – недаром его называли «народным» или «легендарным» директором.

В мае 2018-го со дня рождения Волобуева исполнится 100 лет. Он родился в 1918-м в поселке Никитовском (Московская область), в крестьянской семье. Родители трудились на себя, но в 1929-м отец вступил в колхоз. Николай окончил 4 класса школы, после чего воспитывался дядей, работавшим конструктором-архитектором треста «Донбасс-антрацит» в городе Красный луч (Луганская область). Окончив семь классов, а после – Макеевский металлургический техникум в 1938-м, Николай был направлен работать на один из металлургических заводов Урала. За два года профессиональной деятельности он прошел цепочку: вальцовщик, старший вальцовщик, мастер, обер-мастер, начальник прокатного цеха.

На фронте

С завода, в 1940-м, Николая Волобуева призвали в армию, в рядах которой он встретил начало войны. На фронте он оказался сразу же: в 12 часов первого дня войны командир топографического отделения Волобуев уже был в бою. Буквально через несколько дней он получает первое тяжелое ранение. Его отправляют в тыл для лечения, но Николай рвется на фронт и уже вскоре – в августе 1941-го, добровольно вступает во Вторую особую партизанскую бригаду. В 26 лет он стал командиром полка 11-й Волховской бригады и вместе со своими бойцами вел борьбу с оккупантами в Ленинградской области. По сути, это был второй фронт в тылу врага. В целом, партизаны создавали фашистам невыносимые условия, срывали их мероприятия, преследовали и уничтожали. Вот несколько строк из письма немецкого солдата, убитого партизанами: «Мы ведем самую ужасную войну из всех войн: лучше быть на самом фронте, чем здесь. Там я знаю, что на таком-то расстоянии находится враг. Здесь он – всюду, вокруг нас. Из-за каждого укрытия нас выслеживают партизаны. Едем и… вдруг раздаются несколько выстрелов. Обыкновенно эти выстрелы попадают…».

Сами партизаны также платили высокую цену. К примеру, из 248 партизан и подпольщиков, получивших звание «Героев Советского Союза», 120 человек (по сути – каждый второй) получили это звание посмертно. Большая часть из них погибла в сражениях от вражеских пуль. Другие – либо умерли в фашистских застенках, либо от полученных ран, либо покончили собой во избежание плена.

Волобуев был участником тяжелых походов по болотам, смелых налетов и отчаянных боев. Все это, естественно, требовало огромного напряжения физических и духовных сил. Конечно, подвиги Волобуева не оставались незамеченными. К примеру, яркий эпизод из его партизанской жизни был описан в газете «Красная звезда»: «На перегонах между двумя железнодорожными и шоссейными мостами партизаны завязали бой с фашистами, чтобы отвлечь их внимание от направляемых в блокадный Ленинград нескольких обозов с продовольствием. За час боя вокруг «волобуевского» пулемета растаял снег, лежала гора пустых гильз, а насыпь его фланга была усеяна вражескими телами».

Еще трижды Николай Андреевич был ранен, трижды его вывозили на «большую землю», и трижды он возвращался к партизанам. Закончилась война для «партизанского полковника» Н.Волобуева в марте 1944-го. Сдав отчет о боевых делах, он был направлен на другой фронт – восстановление металлургической промышленности.

На гражданке

В дальнейшие 23 года Волобуев занимает следующие должности: начальник прокатного цеха Макеевского металлургического завода, парторг ЦК ВКП (б) на Макеевском металлургическом заводе, главный прокатчик Макевского завода, директор Харцызского сталепроволочно-канатного завода, главный инженер Краматорского металлургического завода. В 1967 г. он занимает пост главного инженера Днепровского металлургического завода в Днепродзержинске, а в 1968-м его назначают директором завода.

На посту директора Н.Волобуев проявил себя как мудрый хозяин, заботящийся не только о настоящем, но и будущем вверенного ему предприятия – о будущем, которого он сам, возможно, даже не увидит. 1966-1975 годы соответствовали восьмой и девятой пятилеткам. За это время копилка наград днепродзержинских металлургов пополнялась многочисленными юбилейными почетными знаками и Красными знаменами ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ. Казалось, наградам не будет конца, и все же многие дальновидные специалисты-металлурги понимали – не все так хорошо, как кажется. На Дзержинке функционировало около десяти старых цехов, чье оборудование давно исчерпало свой ресурс, устарело морально и физически: мартеновские цехи №№ 1 и 2, кузнечный, литейный, металлоконструкций и др. Продолжал работать и давать сталь даже такой дряхлый «музейный экспонат», как бессемеровский цех – старейший в мире.

Первым среди директоров завода остроту сложившейся ситуации оценил Н.Волобуев. Техслужба завода вместе с Укргипромезом приступили к проработке качественного обновления сталеплавильного производства. После долгих споров, всевозможных расчетов и глубокого анализа чаша весов склонилась в пользу конвертерного цеха, вопрос о строительстве которого решался на самом высоком уровне – в Совмине СССР и в высших партийных инстанциях – ЦК КПСС и ЦК Компартии Украины.

Сейчас трудно представить себе ДМК без конвертерного цеха (КЦ). Работал бы комбинат без него или давно канул бы в Лету? Вероятнее последнее.

В начале 1969-го на заседании Политбюро ЦК КПУ решался вопрос относительно предприятия, на котором КЦ будет построен. Претендентов было двое: Днепровский металлургический завод и «Запорожсталь». От Днепродзержинска в качестве делегатов на заседании присутствовали Н.Волобуев, 1-й секретарь горкома партии В.Добрик и секретарь парткома ДМЗ А.Хилько. Выслушав доводы Дзержинки и «Запорожстали», Политбюро на следующий день огласило свое решение: строительство конвертерного цеха выполнить на Днепровском металлургическом.

На производстве Николай Андреевич также проявлял себя как директор, имеющий трезвый взгляд на определения причин возникающих проблем. Как много известно случаев, когда некоторые руководители, в сложных ситуациях на производстве, что называется, «спрашивают» с подчиненных, не докапываясь самостоятельно до причин возникших затруднений. При Волобуеве одна из таких проблем, решение которой не находилось, возникла на новейшем на то время стане «350». Сортопрокатный цех получал квадратную заготовку с других заводов, в том числе с «Криворожстали». В течение недели цех производительностью 3 тысячи тонн в сутки практически не работал. И проблема, как оказалось, была в поступающих заготовках, но тогда об этом еще не знали. Волобуев приехал в цех и, вместо того, чтобы устроить «раздачу шапок», занялся вместе со специалистами цеха и завода анализом сложившейся ситуации. В итоге было определено, что причина проблемы кроется не в технологии сортопрокатного, а в поступающем сырье. Волобуев принял смелое решение – направить руководителей прокатного производства к поставщикам с предъявлением претензий к качеству заготовки. Поставщики удивили в ответ – они учли пожелания настойчивого директора, несмотря на то, что формально их заготовка соответствовала ГОСТу.

В 1969-м Дзержинка, которой уже год руководил Николай Волобуев, отмечала юбилей – 80 лет. С этого времени повелась хорошая традиция – присваивать передовым работникам, отдавшим многие годы жизни заводу и внесшим весомый вклад в его развитие, почетное звание «Ветеран труда Дзержинки».

В пору Волобуева также была проведена реконструкция Дворца культуры металлургов, сооружен Мемориальный комплекс воинам-металлургам, погибшим в годы Великой Отечественной войны, строились заводские турбазы.

Справедливое отношение

Каким директором и человеком вообще был Волобуев, можно заключить из воспоминаний людей, которые, так или иначе, с ним сталкивались.

Из рассказа Николая Садовничего, бывшего во время Н.Волобуева сменным мастером вальцетокарного отделения:

– В 1967-м, незадолго до пуска стана «350», кто-то выкрал со склада оборудования электронные усилители, предназначенные для двух специальных вальцетокарных станков для расточки валков на стане «350». На других станках осуществлять расточку было невозможно, и пуск срывался. Украденные усилители были изготовлены на Рязанском станкостроительном заводе, который на просьбу Дзержинки срочно прислать новые усилители ответил, что пришлет их не ранее чем через полгода. Попробовать договориться в Рязань отправили меня, но замдиректора станкостроительного завода также мне отказал в срочном изготовлении электронных усилителей. Однако вечером в мой гостиничный номер постучались трое мужчин – сотрудники электронного цеха, и принесли мне требуемые усилители. Тогда в Рязани были голодные времена, и я от всей души угостил «спасителей» шикарным ужином в гостиничном ресторане.

На следующий день, с трудом купив билет на верхнюю боковую полку в плацкартном вагоне (на более удобное место в купейном уже не хватило денег), я отправился в обратный путь.

В 8 часов утра я вошел в кабинет начальника вальцетокарного отделения В.Латышева. В руках у меня был чемоданчик с двумя электронными усилителями.

– Ну что, привез? – холодно спросил Латышев.

– Привез, – отвечаю. – Но «выбил» усилители с большим трудом. Пришлось расплатиться с заводчанами, которые мне помогли.

– А я тебя не просил платить за усилители свои деньги! – парировал Латышев, хотя я ни словом не обмолвился о деньгах. – Поставь чемодан и иди отдыхай – тебе с трех на работу.

Руководство завода ликовало – пуск стана не был сорван. А я еще долго восстанавливал в семейном бюджете прореху, образовавшуюся из-за расходов от поездки в Рязань.

В 1968-м директором завода назначили Николая Волобуева. Узнав о моем рязанском «подвиге» и личных финансовых потерях, он пригласил меня к себе и попросил подробно обо всем рассказать. Когда я дошел до описания разговора с Латышевым, Николай Андреевич возмутился и срочно вызвал его к себе в кабинет. Не отвечая на приветствие вошедшего, Волобуев указал на меня и спросил:

– Ты этого парня знаешь?

– Да, он у меня работает сменным мастером.

– Не у тебя, а на заводе! – вскипел Волобуев. – Он выполнил твое задание?

– Да, выполнил.

– И как ты его отблагодарил?

– А как я его мог отблагодарить? – удивился Латышев.

– Ты к директору обращался?

– Нет, Николай Андреевич.

Реакция Волобуева была настолько жесткой, что Латышеву с трудом удалось избежать серьезного наказания. Тогда же разрешились и мои финансовые проблемы. Волобуев вызвал своего зама по КФЧ и приказал все расходы, связанные с доставкой усилителей из Рязани, оплатить.

Не только данный случай олицетворяет заботу Николая Волобуева о работниках комбината. Он защищал и опекал многих других, в результате чего среди рабочих его окрестили «народным директором». Вожделенный конвертерный

Волобуев руководил заводом вплоть до своей смерти в 1975-м. Как уже говорилось, он, к сожалению, не увидел в жизни многих проектов, строительство которых было намечено в годы его руководства, – проектов, инициатором которых он являлся. К примеру – спортивного комплекса с бассейном, заводского профилактория на берегу Днепра и других социальных объектов, построенных через несколько лет после его смерти.

Также Николаю Андреевичу не довелось увидеть разливку стали в конвертерном цехе, который он так желал построить. После того, как Политбюро дало «добро» на строительство КЦ на Днепровском металлургическом заводе, еще долго проводились изыскательские работы и разработка технико-экономического обоснования. Опыты проводили своими силами на заводе – на конвертере в бессемеровском цехе, и лишь в 1976-м вышло распоряжение о начале строительства. Первая сталь на построенном конверте была получена лишь в 1982 году, когда Волобуева уже давно не было в живых.

Желание «легендарного директора» построить конвертерный цех сыграло для Днепродзержинска важную роль. В то время в городе резко стояла проблема нехватки жилья. Также для строительства КЦ было необходимо отселять людей, старые домики которых находились на месте нынешнего конвертерного цеха. В качестве вариантов площадей для строительства новых жилмассивов рассматривались три территории, включая левобережье, бывшее в ту пору просто степью. Именно последний вариант активно поддержал Николай Волобуев. Таким образом, его слово стало еще одним плюсом в пользу заселения левого берега, и будущее строительство конвертерного цеха дало толчок в развитии как предприятия, так и города в целом.

При написании статьи использована информация и фото из архивов народного музея истории ДМК.